Д. Хармс. Старуха
1. Из каких частей он состоит, есть ли в нем кульминационный момент, если да, то какой? 2. Расскажите о пространстве, мотивах персонажей и месте читателя в тексте. Есть ли в тексте скрытые символы? 3. Зачем приходила старуха? Напишите развернуто об отношении героя к этой ситуации, почему он реагирует именно так, что буквально значит старуха.
Мне не очень близка ни авторская реальность, ни манера, ни сам тип рождённого текста Хармсом, ни тем более тот мой анализ, который последует далее, но таково задание: этот слабый рассказ по концептуальной, композиционной, символической и тд. сути, это типичная схема, классическая схема, архетипическая и тотально фундаментальная для всей аврамической гуманитарной культуры, это превращение Савла, но схема не затрагивающая в данном случае рассказ «Старуха» и его профанные, низкие, ироничные прочтения и идеогении, а скорее играющий рассказ, с этим классическим сценарием поиска-расщепления-метания-трансфигурации-снятия по касательной… Соответственно когда мы имеем дело с такой фундаментальной типической схемой совершенно все равно, что именно встречается на пути героя, старуха, как симптом или след, как набор детерминативов — убийство и казнь христиан, мучения, старуха или чужой, гомосексуальная оргия как пытка, пытки, хоррер, побивание плетьми, сомнения, множественные неудавшиеся суициды, метафизические дефенестрации — одним словом — это всё путь, ибо все пути приводят, в Дамаск — в Лисий нос, по шоссе в никуда, в имагинативных, символических и воображаемых мирах, но с живущими в них реальными жабами, жабами хомо советикусами, старухами, уголовниками и кокетками и профурсетками, чужими, уродами, очевидцами и они все у Хармса пустотелые и мертворожденные. Лучший на мой взгляд мазок, по настоящему авторский, для меня это кульминация, творческий экстаз, это прорыв на недосягаемый уровень, это его «бзыньк» эмали — пожалуй ради этого можно было написать всё это и Хармсу, и мне в том числе следом — это прям космос, это нерасщепляемая на части, поэтическая и фотогенийная тотальность вообще всего сжатая как откровение в одном мгновении, в одном «Слове» в одной композиционной точке, это ответ на все вопросы — по своей вбирающей силе, как инерционной так и потенциальной энергийности, наимощнейшее, в этой усталой и такой нескончаемо истлевшей и полумёртвой, еще до своего рождения советской действительности — (еще одна метафорическая синекдохическая старуха), в которой на «38 комнаток» сто всеслышащих ушей, и всего одна уборная — отлетающая эмаль — это отлетающий из этого всего мира Хармс, и мы с ним в космос — но не в тот космос «в провинции тоже ни кто ни кому не дает, как в космосе» Бродского, а в космос Анаксимандра, Платона и тем более Ильи Пригожина — κόσμος. Герой и зритель-читатель и Старуха, как вечная переменная — едут в этой скрипучей «телеге» по Садовой, Лиговскому проспекту, до конца, с трех рублевками в кармане, зевками и почёсами пешком, на трамвае и электричке в Лисий нос. Точка. До этого идеологического уже бздыньк в конце. Ему не стать ни Иовом ни Антигоной — он будет вечно расщепленным недогероем, не поможет, ни Лисий нос, ни Дамаск, ни Старуха, это метание и поиск без поиска, обретение без обретения, это если сказать совершенно иначе социо-культуро-психоаналитически крик заложника, расщепление и латентный тик самого Хармса, тотальный коллективный симптом, вытеснение — заложника, как ни принимай и не ищи естественного принятия системы, рабства — днем с огнём не найдешь, ни упакуешь в чемодан, а если упакуешь и потеряешь то это будет лишь всего этого публицистическая метафора, фигура речи, Символического, но не фигура Реального. Это поиск поиска, а не поиск выхода — старуха — это эмблематический результат хождения по кругу, в котором дамаск каждый раз проезжается, превращаясь в мелькающее сизое Иваново.
Зачем?
2. Зачем приходила старуха? Напишите развернуто об отношении героя к этой ситуации, почему он реагирует именно так, что буквально значит старуха. (Старуха это хомо советикус, как одно из иронико-начертательных и сатирико-трагедийных прочтений) Старуха — это симптом, это «Советы», это и поиск выхода, и условие для поиска и его метафора, и аллегория, и гипербола, но познать (описать, выйти) из системы не покидая систему невозможно — ее можно только пнуть, или внутри нее поверить в ей же созданного Бога. Старуха — это то ли сон, то ли невроз, то ли боль, то ли поиск и одновременно отрицание выхода, да какая в общем-то разница, все сразу это трикстерный хиазм, я выше все написал. Это и столкновение с хиазмическими ними всеми — и пинок это самое малое что мы обычно себе позволяем с этим всем Другим, фигурами Других, вторгающимся в наш мир, как и Другим и как с расщепленным Я, так и общественно-историческим Большим Другим. Ответ на вопрос зачем приходила старуха — но она ни куда и не ушла, в Лисьем Носу ничего не закончилось — даже несмотря на то, что там было блаженное откровение и круговерть безоблачной солярной чистоты, и там так до сих пор есть, я там часто бываю, солнечно и посюсторонне, как в низошедшем бескрайнем Раю, там надо было либо остаться, либо? — «Да, все по новой», это циклический невроз, разово, дискретно упакованный в суперклассической нарративной схеме.
3. Как выстроены структура и композиция рассказа? Все достаточно линейно, но не так просто логически, изначально напоминает, или ты начинаешь ожидать рамочную атопическую и ахроническую структуру: (явь — (сон — (сон во сне)) — возврат) в любую из шире стоящих рамок, но нет, это все-таки классическая структура линейного нарратива. Экспозиция вообще неявная, кульминация рецедивирующая. Это рецедивирующие микрокульминационные навязчиво-невротические возвраты в точку в пространстве и сценарные усложнения и ажитированные встречи героя с объектом Х. Выход из циркулирующих возвратов и микро-конфликтов — финал (временный финал (см выше)).
