Пары.

Пары. Диптихи. Триптихи. Троянское. 

Неравнорвесные системы порождающего и порожденного знания.

Пары, что же это может означать? Это минимальная рядность, минимальная степень сложности способная порождать нечто сложное, справедливо, как и для биологических, систем так и для символический живых систем. В данном, в моём случае, я рассматриваю только такой вариант — когда целое первично, когда значение целого иное, не сводимо, не достижимо слагаемыми суммы, когда целостность условие и есть значение, и есть одновременно порождение и порождающее. Именно в этой минимальной системе, для математического понимания, ибо и один кадр — это целостность — но целостность полностью заключенная, в рамке кадра — да это неисчерпаемость, но локальная. В то время как пара, триптих, серия — это всегда не локализуемая целостность. Здесь актуально задать вопрос — как что-то чего нет рождается из того что есть, как рождается жизнь из алфавита и слов «органической»  химии, как рождается поэзия из того что есть, из слов, из органической химии алфавита, как рождается связь и парность, любовь и желание, эпифания, энтелехия, эмергенция и эвокация — что вообще это за динамическая сила, насыщенный феномен, неравновесное условие, нечто существующее на многих уровнях организации материи и одновременно крайне сложно описываемое конечным алгоритмом. Как стихи порождают то, что можно назвать организмом — цикл, ту самую малармийскую книгу, некий идеальный недостижимый пример авторского высказывания концентрирующий в себе и органическое, организованное решение и одновременно ответ на все вопросы — ибо только произведение пытается ответить на все вопросы разом, только произведение всегда создаётся как последние и как самое важное — и это не поэтическая метафора, а тектоническое, протогенетическое условие и напряжение требующиеся для рождения. 

Одновременно с этим хочется сказать что этот процесс рождения актуален, более того именно он же рождает, произведение из алфавита слов, кадр из алфавита видимого и не видимого — но понятие произведения, в каком-то смысле онтологически, метафизически, семиотически куда более проработано, куда более привычно, при том, что так же научно и исследовательски не решено вовсе, для классического знания чем рядная композиция из нескольких произведений, чем рядная композиция из всех произведений автора. Эта системе еще более сложная чем само по себе произведение искусства, чем понятие автор в реальном понимании современной наукой нейробиологически, системно не графоманиакальными науками строящимися на принципе описания, я их отношу к инерционным картинам знания (созданные не-авторами для не-авторов, для потребительского линейного описания таких сложных на самом деле понятий как автор, произведения автора, лонгитивных систем авторского знания и антологий авторских произведений) — будь то искусствоведение, филология, история, теория искусства — эти аппараты знания не имеют в своих инструментарии, методологии и принципе действия возможности реально ответить на такие вопросы — как появляется произведение искусства, как появляется сознание из материи, как и что такое автор как всеорганизменная порождающая открытия система и структура, что отличает его от нейротипика, его систему высказывания и эвристики от не-авторской. Это очень не удобный вопрос и ответ на него может и возможно подорвет рынок искусства ибо 99 процентов слабоумных, и бесконечно талантливых в этом проактивном слабоумии топов от Бэнкси до Уорхола, Кусамы и Кунста, к примеру, будут объективно, нейрокогнитивно, системно, на языке не эссеистики, а научного конструктива признаны профанацией — общественно-развлекательной деятельность, маркетинговым трюком, низкоуровневым семиотическим проектом, которые благодаря фундаментальной финансовой накачки ставшие из локального эстетического события, событием массовой культуры, но ни как не сложноорганизованной и невоспроизводимой системой мыследействия автора, так порождающего и так познающего мир, трансформирующим при прочтении событием искусства.

Как об этом говорить и как об этом писать? Ведь, с одной стороны, это совершенно не информативное чтение, это не чтение и не акцепция того, что объективно есть, а скорее это мета-чтение, проактивное порождающее внутренне чтение, я бы это назвал демиургичсекое и неинерциальное чтение. Чтение рядности рождающее эти насыщенные алеаторические и гетеротипийные сущности, рождающие рядные связи, смежности, связи подобности, это трансформативное и трансформирующее чтение, совершенно неявное, оно не описывается линейными механизмами и линейными традиционными дисциплинами,  и главное это чтение уворачивающееся от любого попытки конечного, фиксирующего наблюдения, это чтение каждый раз разное, невозможное в парафразировании, крайне спорное (из-за своей не простоты) и одновременно совершенно свободное в своём генезисе и существовании, открытое и доступное профанному и экспертному наблюдению (если это визуальные ритмические рядности), не требующее знания алфавита, кода, шифра, как требует знания даже профанная система кода, коей является текст. И одновременно это чтение требующее, очень высокой точности при желание его внешней относительно тела записи (в коде), конвенционального кодирования, его традукции для его трансферта и последующего воспроизведения для себя или другого, порождающая рядность неинтеллегибельна, но для ее записи требуется экспертные навыки кодирования нелинейного знания в знание линейное, и одновременно с этим (возможностью записи этого опыта) все равно каждый раз новое, это чтение не возвратно — я уже смотрел этот альбом, я уже читал этот цикл стихов, я уже любил этого человека — так невозможно сказать, так возможно сказать, конечно, возможно, но мы сейчас говорим о сверхинтенсивной коммуникации, о тех феноменах, на которых строится произведение искусства это неуловимое и фундаментальное для нас как для вида «нечто», третья знаковая система, всего того что стоит за знаком, за текстом, за произведением — неявного, но фундаментального значения, видеть невидимое, символизировать реальное и нереальное, чувствовать открытие, чувствовать фантазии, желание, чувствовать неведомое, как порождающие не контролируемые сознанием предельно сложные всеорганизменные познающие процессы — именно, оно, как мне кажется и способствует, определяет и содержит в себе, то что в искусстве искусство, помимо его объективных атрибутов и физически реальных слоев, его механики и мастерства исполнения, его сеттинга — есть вот это измерение совершенно неподвластное топорному, профанному или конечному анализу, так и структурному традиционному анализу, это мерцающее, высокоуровневое системное, композиционное, генетическое нечто требующее предельной концентрации и силы удерживающих знаков — что это значит, что попытка его удержать в явном виде текстуально требует сверхсильного напряжения и такта, интенции, авторскости, неинерциальности в ответ — изоморфизма, при любом линейном пересказе получается абсурдное и слабое, словоблудие, символы разбегаться и всё самое тонко настроенное ускользает.

Что значит рядность — это своего рода некоторое условие, один кадр одно стихотворение, одну случайную теорему может случайно создать каждый, случайный, но вот чтобы автор стал автором, автором признанным другими авторами (не контекстом и не тривиальными другими), требуется линия, анфилада, онтолгия — рядность, таксономия и перспектива, объём и квантитивное измерение эволюция мысли порождающая и породившая эволюцию мышления, именно она эта линия логики и линия вымысла, линия объективности, мастерства и одновременно шествующего слипшихся в этой энергийности воображаемого и реального, «авторский почерек» вводит в понтеон «небожителей» — но это скорее «что?» как нечто скорее семиотическое, теоритическое, экстериорное или это скорее «как» — скорее как внутреннее, когнитивно-сенсибельное, индивидуальное, интериорное и имплицитное? 

Что такое мощнейшая сексуальная фантазия? (это мысль, это ощущение, это сила, это порождающая действие сила, это то чем не возможно управлять, это то что имеет очень сложный путь и генезис рождения, для которого равно важны и филогенез и онтогенез, культурная среда и биосемиогенез, и одновременно нет не единой возможности точного определить каузальности ее рождения, определить ее границы, определить ее биохимию и локализации), а что связывает все произведения автора? Что говорит с вами из-за текста произведения, что-то сложное и не сказанное в словах и знаках, образах и гештальтах — на бытовом языке ответить на этот вопрос не думая очень просто — восторг, квалия, замирание сердца, созвучие, открывшаяся бездна неявного кристально чистого понимания, на языке науки это непреодолимая сложность как со стороны донора так и акцептора (создающего и получателя), как мозг порождает открытие, как одновременно и связанно с вопросами выше, сознание рождается из материи, что такое коммуникация с произведением и то такое катарсис, эвокация, интуиция, ведь все эти процессы не локальны, происходят в не диагностируемом точно и однозначно пространстве и измерении, как и любовь, дружба, озарение это фундаментальные для нашего вида феномены и аспекты всеорганизменного перехода на новый уровень знания (понимания, миропостроения, мыследействия) — они все эти сложные биосемиотические комплексы мыследействия телесно понимаемы, всеорганизменно ощущаемы, и самое главное это те сложные системы мировосприятия которые принципиально не делимы, они фрагментируются и реконсолидируются, трансформируются, оставаясь прежнеми,  но не делимы вы не в состоянии эти квалии делить в уме, схватывание и реакция она неделима и мгновенна, рассматривать ощущение от произведения вы можете фрагментами, но вы не в состоянии его разделить — как вы не в состоянии разделить момент демиургического рождения открытия, рождения дружбы, понимания чего-то сложного дающего вам возможность рождения следующего открытия.