Icons
Язык. Язычание. Фотографии.
Фотограмматология.
Контактный язык, язык смежноассоциативного, трансметафорического, и реального и воображаемого в-соприкосновения…
Фотоязык, язык портретирования — это кожа, я трусь своей речью о другого, словно у меня вместо пальцев слова, пыль, фотозерно, матовая поверхность баритовой бумаги, сухая поверхность фотоэмульсии листового негатива, зрачки — или «слова» — или всё чем я соприкасаюсь с объектом заканчиваются пальцами, имманентным полем соучастия и воображения, видения видéний в котором о-рисовывается о-проективируется, как на клубах летящего дыма, спроецированный на него свет или кино, как пульсирует мурмурирующая летающая стая птиц сгущающимся и растворяющимся, разбегающимся пятном нечеткой логики, улепетывающая пульсация пятном, элоквенция муара. Моя речь содрогается от желания, экспрессивного желания самовыражения, поглощения всего видимого и перевоплощения всего видимого в фотографическое. Смятение проистекает от двойного или даже тройного контакта: с одной стороны, особая деятельность дискурса ненавязчиво, пластично — галогенидами фиксирует одно-единственное означаемое, — «я хочу тебя», «я хочу тебя украсть у вечности», «другой, мгновение, знак, я хочу тебя…» — высвобождает его, экспонирует, подпитывает, нюансирует, заставляет его проявиться, раскрыться (речь наслаждаясь, касаясь сама себя); с другой стороны, я оборачиваюсь и оборачиваю своими неслышимыми словами взгляда, поиска другого, ласкаю, задеваю его; я затягиваю это соприкосновение и изо всех сил стараюсь продлить то комментирование, которому подвергаю уже всех, включая и зрителя (с третьей стороны), растягиваю наши уже всеобщие — всепронизывающие, метонимические, ибо бесконечно длящиеся, взаимоотношения. . .
The Empty Fortress. Пуста ли крепость зрачка без блика? Пустая крепость зрачка без блика.
Неостановимость, пульсация блика зрачка — самой предельной точки изобразительности, экспрессивности, точки пространства, сточечности пространства в пространстве точки — отрицает саму себя, вызывает моё апокалиптические волнение, всепоглощающее кататоническое вожделение — рождающая образы, вереницы образов, любую риторическую фигуру — спациализирует катарсис смотрящего, порождающая волшебство безмерной стигмы на бесконечном полотне каждодневного зрительного восприятия, чувственности — у смотрящего, фотографирующего, желающего увидеть, не слепого.
Зерна точек — зрачков, бликов, экспрессивных комков тона и пыли, расчетливо пущенных по намеренно мной предпочтенному, предельно планиметричному пространству — листу, выворачивает его, как делают n-мерным, непостигаемым ночное небо безмерно огромные, безмерно далёкие, бесконечно малые, ибо всегда точечные звезды. Точка — это такое пространство, которое не занимает пространства, такое место, которое не имеет места; она подавляет и заменяет место, она занимает место пространства, которое она отрицает и сохраняет. Она пространственно отрицает пространство. Точечный блик — является первым определением пространства как такового, так и пространства иллюзорного, миметического, изобразительного, фотографического. Точка является его первым определением. В качестве его первого определения и первого отрицания пространства точка спациализируется или опространствуется. Как на негативе, так и во всех иных пространствах существования эта точка предельной интенсивности — так скажем отрицает саму себя, как только ты пытаешься разглядеть её применив более сильную оптику, приближаясь глазом или фото-увеличивая руками, или даже сравнить её — соотнося с какой-либо другой точкой, она даже не соотносима с себе подобными, у нее нет себе подобных, каждая точка это сингулярное обобщение, всех возможных выколов. Отрицание отрицания, пространственное отрицание точки, единичного образа, оригинала, подлинника — это линия, это серия, это вереницы тождественных и расходящихся одновременно образов, единиц. Точка отрицает себя как оригинал/подлинник/«архи-письмо» и удерживает себя, как безмерное острие жалящей иглы-блика, вытягивается в серии или поддерживается рождающейся серией, снимается посредством Aufhenbung в линии, вереницы, доступные и видимые каждым у каждого — манящие волшебство глаза, живого, механического и оптического комплекса познающего мироздание — тем самым и конституируется ее истина. Холистическая истинна веерного каскада точек — линии. В соответствии с тем же самым процессом благодаря Aufhenbung и отрицанию отрицания, истинной линии появляется поверхность. Но об этом уже в следующей главе.
