Furors/Furours
Furors.
The Other with a bug.
If all the lips in the world were twisted into a mouth of pain.н
…………………………………………………………….the pain in a mouth,
…………………………………………………………….a pain of the mouth,
A poked-out sigh.
The gouged-out eye of the mouth.
If all the pain would have an Eye
If an Eye of all pain could be able to parapraxialy talk…
If Eye would be a Pain… even before sight…
Furours — это хореография нематериальной квазисимметрии. Пуста ли крепость зрачка без блика, с бликом боли, но без блика света? Фотоязык, язык портретирования — это кожа, я трусь своей речью о другого, словно у меня вместо пальцев слова, пыль, фотозерно, марашки, матовая поверхность баритовой бумаги, сухая поверхность фотоэмульсии листового негатива, зрачки втискивающиеся в наиподлиннейшее — или снова «слова» — или всё то инок, глубинное, что от зрения и кожи, все то гаптическое и омнителесное, чем я соприкасаюсь с объектом, заканчиваются пальцами изобразительности, изображающими, изображениями. Сложным тасованием и наложениями, игрой в почти-симметрию, трансгрессию, перелистывание как наложение, и наложение через перелистовывание. Мозг в попытках гештальтировать эти изображения теряется, бунтует и выдает ошибку, как узнавания, так и понимания, ксеноморфное, аффективное, внутреннее, анатомическое вылезает наружу. Фантастический, резонирующий когнитивный феномен, добра и ужаса в этих огромных глазах, говорящих на гаптическом языке скорее иной биологии, чем иной метафизики. Рождение из пепла иного, другого, 'различания' Жака Дерриды во влоти в выколе в квазисимметрии.
Эта серия — это мой ответ децентрализации, миру гуляющему над пропастью, расползающемуся на слои, фрагменты, части. Человек может быть очень странным, очень страшным, немыслимо странным, диким и удивительно прекрасным, создавать и задумывать нечто ужасное, нечто светлое. Психике как черному зеркалу, темному омуту, не локализированной топологии.
Furors.
The Other with a bug.
Furors — are choreography of the disembodying quasisymmetry. Whether the empty fortress of the pupil without a glisten? The photographic language, the portraiture language is the skin, I rub by my speech-skin on the other, as if I have words, dusts, film grains, the matte surface of the baryta paper, the driest emulsion surface of the sheet negative, pupils of grains instead of fingers — as a light sensitive «written words» on surface.
This is a game of a complex shuffle and overlaps, almost-symmetry multi-exposition play. The brain is lost in an attempt to gestalt these images, rebels and gives a recognition and understanding error; something very strange arise, the xenomorphic matter develops and faces. Fantastic, vibrant cognitive phenomenon, rhizome of the deepest goodness, and the terror in those huge eyes of an alien biology, the Other with a epigene Bug born. Burn. Derrida’s ‘différance’ in the flæsh, quintessential in portraits.
